— Ничего смешного. Я еще не решил окончательно и хотел спросить вас…

Он замолчал.

— Но кого вы имеете в виду? Вы не хотите назвать имя этой женщины? — не унималась гостья.

— Вы угадали: мне не хочется упоминать о ней!

— Но право же, это смешно! Я хорошо знаю всех женщин Лондона. Скажите, как ее зовут, и я отвечу, достойна ли она вас.

— Я сам еще не знаю, — откровенно признался он.

— Сначала вы хотели мне сказать, но потом испугались, не правда ли? — улыбнулась миссис Колляк, но тут же встревожилась, заметив, как побледнел Гринби. Женским чутьем она угадала, что в нем происходит жестокая внутренняя борьба.

— Простите мою нескромность, — мягко произнесла гостья. — Я думаю, мне лучше уйти. Я вам очень благодарна за помощь.

— Не стоит говорить об этом, я навещу вас на днях…

— Вы ведь не сразу же уедете?

— Нет, я до конца недели остаюсь в Лондоне.

Гринби проводил гостью до дверей, потом долго сидел в кресле, погрузившись в размышления. Скромно поужинав, он плотно закрыл дверь и начал работать. Проходивший мимо Паркер слышал непрерывный стук пишущей машинки.

В девять вечера Гринби позвонил Паркеру.

— Где остальная прислуга? — нервно спросил он.

— Томас на кухне, сэр.

— Передайте ему, чтобы он ждал моего звонка. Я хочу, чтобы вы поехали на вокзал — справиться, когда прибывает ночная почта с континента.

— Но можно узнать по телефону, сэр…

— Я не доверяю телефонным справкам, — нетерпеливо отрезал хозяин. — Если мне что-нибудь понадобится — позвоню Томасу. Я не стану дожидаться вашего возвращения, поэтому позвоните мне в «Терриер-Клуб».

Убедившись, что Паркер ушел, Гринби начал переодеваться. Из ящика стола он вытащил поношенный костюм и надел его. Широкополая шляпа и дождевик дополнили его костюм. Выдвинув другой ящик, он вынул толстую пачку банкнот и опустил ее в карман. Потом спустился по лестнице и вышел на улицу.

…Накрапывал дождь. Сквозь непроницаемую завесу молочного тумана черной бездной мерцала река.